Черный беспредел

nesterenko

Бывают моменты, когда мне стыдно за мою страну. За страну, которую я выбрал сам и которую люблю – в отличие от той, где мне не посчастливилось родиться и которую я никогда, исключая краткий период обманутых надежд начала 90-х, не считал своей. Но именно потому, что США – это моя страна, я не могу презрительно отмахнуться от тех мерзостей, глупостей и несправедливостей, что здесь происходят, пусть даже и не имею к ним никакого личного касательства. И стыд вызывает вовсе не наличие в стране определенного количества подонков, бандитов и погромщиков – таковые будут всегда, пока люди остаются людьми – и даже не наличие идиотов (тех самых, «полезных», по Ленину), готовых выступать их добровольными адвокатами. Стыд вызывает то, что наше общество не обходится с ними так, как они того заслуживают: с подонками цацкается, к идиотам прислушивается, а своим защитникам платит черной (вот уж воистину!) неблагодарностью. Нет, конечно, наши суды, не взирая ни на какое давление и истерики, все еще выносят справедливые решения, а наша полиция все же арестовывает погромщиков, и это – нет, не замечательно, это всего лишь нормально. Но когда достойный гражданин, честно исполнивший свой долг и избавивший общество от бандита, вместо благодарности получает кучу проблем, ломающих его жизнь, и вместо повышения его вынуждают уволиться со службы – это позорище. Как и всякая, кстати говоря, уступка злу – хоть внешнему, хоть внутреннему.

О деле Дарена Вилсона можно, в принципе, сказать все то же самое, что я писал полтора года назад о деле Джорджа Циммермана (см. на сайте «7 дней» №859, стр. 24, и мой комментарий по расовой проблеме в №861, стр.76) Сходство между этими делами действительно весьма велико: на белого защитника правопорядка набросился с кулаками обкуренный, имевший проблемы с законом черный подонок (в терминологии защитников последнего – «безоружный подросток», на самом деле – здоровенный амбал, существенно превосходивший по габаритам своего противника), стал его избивать и в итоге был заслуженно застрелен. Тщательное и беспристрастное расследование показало полную оправданность действий белого. Негры ответили на этот вердикт погромами, и, что хуже того, нашлось достаточно демагогов (в том числе и белых), готовых погромщиков если не оправдать, то, по крайней мере, «понять». Нынешнее дело разве что стало во всех отношениях более выпуклым, чем предыдущее: если Циммерман был общественным патрульным, то Вилсон – полицейским при исполнении; если застреленный Циммерманом Мартин привлекался за вандализм и курение марихуаны, то застреленный Вилсоном Браун за считанные минуты до этого ограбил магазин и топал посередине проезжей части прямо с украденной коробкой сигар (и, кстати, доза наркоты в его крови была выше); если прошлая схватка произошла ночью в безлюдном месте, то нынешняя – среди бела дня при свидетелях, и при всем при этом масштабы беспорядков, устроенных черными погромщиками (причем дважды – по горячим следам и после оправдательного вердикта) оказались еще больше, чем после оправдания Циммермана. Такое впечатление, что чем очевиднее справедливость оправдательного приговора, тем в большую ярость он приводит негритянских отморозков. Впрочем, не только негритянских, да это и неудивительно. Так же ведут себя и мусульмане, умученные «сионизмом и бездуховным Западом», и русские «жертвы украинских фашистов». (Кстати, российская пропаганда с особой радостью подхватила дело Вилсона; ну как же было стране, которую уже в открытую называют международным террористом, стране, вызывающей презрение и отвращение по всему миру, стране, терпящей крах по всем направлениям, по уровню жизни, прав и свобод, коррупции и криминала находящейся где-то между Чадом и Габоном, стране, недавно признанной самым полицейским государством мира, где при самой большой численности полиции на душу населения эта самая душа боится полиции куда больше, чем «обычных» преступников – как же было этой стране не выдавить из глубин собственного интеллектуального убожества универсальный советский «аргумент»: «А у вас негров линчуют!»)

Вся эта, как бы это помягче, публика ведет себя по одному и тому же шаблону: желая устроить беспредел (и будучи уверенной в своем праве его устроить), она обвиняет его потенциальных жертв в «дискриминации», «насилии», «нетерпимости» и всем том, чем отличается и что хочет учинить сама. После чего – если не остановить ее самыми жесткими методами – оное и учиняет, при каждом новом своем преступлении все громче крича о том, что является невинной жертвой. И что характерно – жертвами этих преступлений становятся не только те, кого преступники винят в собственных грехах, но и их же якобы защищаемые собратья. В том же Фергюсоне толпа громила магазины и машины таких же негров (образующих там абсолютное большинство населения), только более успешных, ибо они предпочитают работать, а не беспредельничать на улицах. Мусульманские экстремисты из того же ИГИЛ убивают мусульман. Русские оккупанты и террористы превратили в руины самые русскоязычные районы Украины…

Пересказывать в очередной раз подробности дела Вилсона-Брауна нет нужды – материалы следствия есть в интернете и изложены уже многими авторами (на русском, например, могу порекомендовать разбор Ю.Латыниной). Достаточно сказать, что версия о «несчастном подростке», который стоял с поднятыми руками, пока злобный коп всаживал в него шесть пуль, рассыпалась с треском. Он даже не был застрелен при бегстве (хотя и это было бы оправдано) – он был убит, когда переменил свое намерение сбежать и снова бросился на Вилсона, которому до этого уже нанес несколько ударов. Я хочу лишь констатировать несколько простых, но почему-то далеко не всем очевидных вещей.

Во-первых, полицейский, убивающий бандита, оказывает безусловную услугу обществу. Вне зависимости от того, какого этот бандит цвета. И хотя в общем случае определять степень вины и наказания должен суд, есть ситуации совершенно однозначные, и когда здоровый амбал первым бьет полицейского кулаком в лицо – это одна из них. И очень хорошо, что на содержание этого амбала в тюрьме не будут тратиться деньги налогоплательщиков и что он не совершит новые преступления, выйдя оттуда.

Во-вторых, в современной цивилизованной демократической стране у преступника не может быть никаких оправданий. Это не Англия XIX столетия, где вешали бедняков, совершивших кражу, чтобы не умереть с голода. Сейчас ни в Англии, ни в Америке смерть от голода никому не грозит, даже (к сожалению!) молодым и здоровым паразитам, не желающим работать. Аналогично, столкновения с полицией оправданы при диктатуре, перекрывшей все возможности для мирного протеста и первой перешедшей к насилию (Майдан – свежайший пример), но не при демократии.

В-третьих, расовая дискриминация – это не когда белый полицейский убивает черного бандита, а когда черные встают за черного не потому, что он пострадал безвинно, а потому, что он – черный. Будь Браун белым, действовал бы Вилсон так же? Несомненно. А действовали бы так же фергюсонские погромщики? Никто бы и ухом не повел. Так и кто расисты?

В-четвертых, всякое меньшинство, жалующееся на «дискриминацию», вольно ехать туда, где оно большинство. Негры – в Африку и на Гаити, мусульмане – в исламские теократии, русские – в Россию. Там-то их никто не будет дискриминировать, правда? Только едут почему-то в обратном направлении.

В-пятых, надеюсь, Вилсон после отставки найдет работу с куда лучшей зарплатой, чем в полиции. Но вот у его коллег появилась причина бояться применить оружие против черного преступника даже в совершенно однозначной ситуации. Что может стоить жизни и им, и защищаемым ими мирным гражданам. Любого цвета кожи. И вот это хуже всего.


Метки:
klausau.com
  • Сергей Баталкин

    Ага, Нестерюха, уже запищал? Ничего, ниггеры еще лично с тобой побеседуют, вот увидишь. Ты же, уродец, все верещал, как в США все классно, ты еще не распробовал все прелести этой страны. Как тебе житье в твоем домике кума Тыквы? Все опять жалуешься, как тебе деньжат не хватает? Не ценят тебя, Нестерюха, ой, не ценят. Даже пустоголовые республиканцы не возьмут тебя в качестве советника, как бы ты ни исходил дерьмом на свою историческую родину. А пока, Нестерюха, сидишь ты в бесплатной газетенке, где очередная Фима Собак рекламирует бюстгальтеры на меху, и экономишь на бензине. И что-то не слыхать о твоих летательных аппаратах…

    • Васятка Жопин

      Ватный руссишшвайн не догоняет, что в отличие от говнорашки, США – свободная страна, где уважают свободу слова. Житель США вправе критиковать правительство, предлагать свои собственные методы решения проблем, поддерживать определённые части правительства, такие, как политические партии, конкретных сенаторов, общественных деятелей или общественные движения, вправе придерживаться идеологии не совпадающей с курсом правящей партии и публично её высказывать. В отличие от парашки, для того чтобы быть патриотом в Штатах не требуется лизать задницу находящемуся в настоящий момент у власти правительству. И уж тем более не требуется оправдывать его во всех его действиях и проявлениях. Поэтому, хуйлоп, заткни свою вонючую илотскую пасть и иди увещевай потомственных генетических рабов, о том, какое счастье подохнуть за доброго царя-тряпку, царя-сифилитика, или царя-чемоданоносца!

    • Васятка Жопин

      Кстати, рюзьге свинья, скажи “Чечня – круто!”

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

Игорь Яковенко: Друзья энтропии

или восстание против таблицы умножения Почему они все время играют на понижение? Все политики хотят власти, а некоторые хотят еще и заработать благодаря власти много денег. Но в одних странах им это позволяют, в других препятствуют. Многие журналисты хотят изменить мир. Но одни улучшают мир, меняют его в стор
подробнее

Единство и борьба противоположностей

…В старом курсе марксистско-ленинской диалектики говорилось о единстве и борьбе противоположностей как одном из главных законов диалектики. Но, по словам Маяковского, «мы диалектику учили не по Гегелю»: Ближний Восток – это наглядное пособие упомянутого закона, ибо борьба противоположностей здесь настолько яростная
подробнее

Уход Холдера

Барак Обама ищет замену своему министру юстиции Эрику Холдеру, с которым они были два сапога пара. Как пишет «Нэшенел джорнэл», «Холдер всегда имел доступ к президенту. Босс чувствовал себя с ним комфортно. Отчасти эта близость проистекала из очевидной связи между первым президентом-афроамериканцем и первым черн
подробнее