Газета выходит с 1995 года!
 

Роман Попков: Военные итоги 2016 года в Сирии

Позорный провал в Пальмире и тяжелая победа в Алеппо

Глобальный индекс безопасности 2016 года, опубликованный Institute for Economics and Peace, охватывает 163 государства и территории и учитывает 23 индикатора. Согласно этому своеобразному рейтингу в уходящем году продолжилось снижение уровня безопасности на планете. Отмечается, что улучшилась ситуация в Центральной Америке и Карибском бассейне, но на Ближнем Востоке и в Северной Африке положение становится все хуже и хуже. Самую нижнюю позицию в индексе мировой безопасности занимает Сирия, в которой уже пять лет продолжается вооруженный конфликт, последний год ― с участием российских военных. Открытая Россия подводит итоги военного «сирийского» 2016 года.

В начале 2016 года российская операция в Сирии продолжалась уже несколько месяцев. Было понятно, что главной целью ударов наших ВКС является не запрещенное в России Исламское государство, а формирования сирийских повстанцев (среди которых, впрочем, тоже немало радикальных исламистов).

Действия российских вооруженных сил в Сирии в 2016 году можно разделить на две категории. Первая – это громкие акции, рассчитанные не столько на военный эффект, сколько на широкий международный резонанс и рост боязливого уважения к Кремлю. Вторая – боевые операции, не несущие пропагандистской выгоды, но направленные на стабилизацию дамасского режима.

 

Пиар ракетных атак: подражание американцам

Для политических и военных элит России американские военные операции последних десятилетий («Буря в пустыне» 1991 года, бомбежки Югославии 1999 года, вторжение в Афганистан 2001 года, вторжение в Ирак 2003 года) были глубокой психологической травмой. Дело даже не в геополитических страхах – в 1991 году Москва политически поддерживала США в Ираке, а в 2001 году и вовсе была их военным союзником против талибов. Дело во впечатлении от действий высокотехнологичной, точной и стремительной американской военной машины. Армия США на деле воплощала то, о чем в Москве до недавнего времени могли только мечтать – громила вражеские армии малой кровью на чужой территории.

Удручающее впечатление производили широкие равнины, заставленные советскими танками Т-72 и Т-62, сожженными авиацией США и их союзников. А ведь именно несокрушимой мощью танковых армад, которые, в случае большой войны, «за две недели дойдут до Ла-Манша», бредили советские генералы. Не менее печальным был опыт столкновений иракских и югославских самолетов (советского производства) с американцами. Эти столкновения почти всегда заканчивались в пользу янки, причем «всухую». По-настоящему ошеломительный успех югославской ПВО, сбившей американский самолет F-117 (тот самый хваленый «самолет-невидимка» 90-х годов) вызвал в России почти такое же ликование, как в Сербии. Но этот единичный успех не мог исправить общее гнетущее настроение.

Разумеется, успехи США и их союзников были обусловлены и технической отсталостью армий Ирака и Югославии, и гораздо худшим уровнем подготовки иракских и югославских пилотов по сравнению с пилотами стран НАТО. Но не только в этом была причина военных успехов Запада. Не вызывало никаких сомнений техническое превосходство армии США над российской армией, куда лучший уровень организации, материального обеспечения, стратегического и тактического планирования.

Разгром грузин в 2008 году и тяжелые поражения, нанесенные украинской армии (еще более отсталой, чем российская) все же не делали РФ военной державой XXI века.

Владимир Путин, столкнувшийся из-за украинского кризиса с изоляцией на саммите G-20 в Брисбене, решил в корне изменить мировую повестку и оседлать «антитеррористического конька», принесшего ему успех в начале 2000-х. Попутно было принято решение проводить российскую кампанию в Сирии с расчетом на максимальный военный пиар: «Мы не хуже американцев, у нас тоже есть крылатые ракеты, стратегические бомбардировщики, есть даже один авианосец, мы в состоянии воевать с минимальными потерями».

Россия действительно продемонстрировала, что ее стратегические бомбардировщики Ту-95 и Ту-160, предназначенные для участия в Третьей мировой войне, способны наносить удары в войне локальной. Была доказана способность атаковать цели крылатыми ракетами с надводных и подводных кораблей.

Правда, о реальной боевой эффективности таких ударов судить сложно – приходится полагаться лишь на отчеты Минобороны.

Еще сложнее ситуация с «малой кровью». Официально сейчас известно о 25 погибших российских военнослужащих за 15 месяцев операции, причем часть этих потерь ― небоевые. Казалось бы, удалось скопировать современную западную модель ведения боевых действий. Осуществить это было даже проще, чем в Ираке 1991 и 2003 года ― для наземных операций существовала сирийская правительственная армия, усиленная иранским контингентом и боевиками «Хезболлы».

 

Реальная, а не пропагандистская война

Но помимо сирийских и иранских солдат (не всегда способных адекватно выполнять реальные боевые задачи) Москва была вынуждена опираться в наземных операциях и на сотрудников российских частных военных компаний (ЧВК). Это еще одно заимствование из американского опыта – власти США в Ираке прибегли к услугам ЧВК Blackwater. Но тут ключевым является словосочетание «власти прибегли к услугам». Отношения между государством и частной военной компанией на Западе выстраиваются исключительно на рыночной основе – ВЧК зарабатывает на войне и обеспечении безопасности, и государство дает им такую возможность. Данные расследований российских журналистов позволяют предположить, что ЧВК во главе с Дмитрием Уткиным («Вагнером») является, по сути, теневой армией российского правительства. Точное количество потерь, которые несет компания «Вагнера» в Сирии неизвестно. Но вполне возможно, счет идет на десятки, если не на сотни погибших россиян.

Еще в 2015 году сирийской правительственной армии при помощи российской авиации удалось ликвидировать угрозу наступления оппозиции на провинцию Латакия, расположенную на побережье западной Сирии – главном оплоте асадовского режима. Если бы оппозиционерам удалось вырваться к Средиземному морю, Башар Асад оказался бы на краю гибели во всех смыслах слова. Даже потеря Дамаска была бы менее страшным ударом. Но с вмешательством России ситуация на западе Сирии была переломлена, состояние правящего режима из критического изменилось на стабильно тяжелое. Можно было приступать к планомерному решению военных задач. Этому и был посвящен 2016 год.

Главные военные задачи, стоявшие перед Дамаском, Москвой и их союзниками в 2016 году:

– разгром повстанцев в провинции Идлиб, нависающей над критически важной для Асада западной Сирией

– разгром повстанцев в провинции Алеппо и окончательное освобождение города Алеппо

– продолжение давления на повстанцев в южной провинции Дараа

– нанесение эффектного удара по «Исламскому государству», который мог бы оправдать российскую операцию в Сирии в глазах мирового сообщества.

В целом были выполнены только две из четырех задач – боевики были вытеснены из Алеппо, а в Дараа были освобождены несколько городов. Повстанцам пришлось отступить и на некоторых других направлениях, но они по-прежнему держатся в центральной провинции Идлиб, а попытка нанести громкое поражение «Исламскому государству» в Пальмире окончилась к концу года позорным провалом.

Подконтрольная сирийскому режиму территория увеличилась, но по-прежнему не превышает половины общей площади государства. Да и она едва ли наполовину состоит из пригодных для жизни, непустынных районов.

Один из самых абсурдных политических эпизодов сирийской войны – мартовское заявление Владимира Путина об успехе российской военной группировки в Сирии.

«Задача, поставленная перед Министерством обороны и Вооруженными силами в целом выполнена, поэтому приказываю министру обороны с завтрашнего дня начать вывод основной части нашей воинской группировки из Сирии» – заявил Путин во время встречи с министром обороны Сергеем Шойгу и министром иностранных дел Сергеем Лавровым 14 марта 2016 года. Было оговорено, что борьба против «террористических организаций» в Сирии будет продолжена. С марта 2016 года российский контингент в Сирии лишь увеличивался, число бомбовых и ракетных ударов росло.

 

Три главных сражения сирийской войны в 2016 году

I
АЛЕППО

Арабы любят называть какое-либо судьбоносное сражение «матерью всех битв». Называют они так и битву за Алеппо. Это сражение вполне заслуживает такого названия.

Алеппо – один из древнейших постоянно населенных городов планеты. По археологическим данным, он существует c VI тысячелетия до нашей эры. То есть он древнее всех известных государств планеты на две тысячи лет, древнее Шумера и египетских пирамид. За восемь тысяч лет своего существования Алеппо никогда он не был так близок к гибели, как в последние годы. Битва за Алеппо шла несколько лет, этот город – второй по величине в Сирии – превращен в руины.

В 2016 году планомерные атаки армии Асада, поддерживаемой российской авиацией, положили конец господству повстанцев в восточных кварталах города.

Вряд ли победу Асада в Алеппо можно считать переломным моментом в войне, но психологическое значение взятия Алеппо очень велико.

II
ПАЛЬМИРА

Москва правильно определила направление главного удара по «Исламскому государству». Оккупация фундаменталистами древней Пальмиры и акты вандализма боевиков ИГИЛ стали сильнейшим шоком для мирового сообщества. Неспособность армии Асада отстоять этот ценный исторический памятник, неспособность авиации стран западной коалиции помешать ИГИЛ захватить его, демонстрировали беспомощность любых военных сил человечества перед лицом наступающего «халифата».

Вмешательство России, по замыслу Кремля, должно было показать: сила, способная спасти цивилизацию от ИГИЛ существует. При помощи российской авиации и российского спецназа Пальмира была освобождена, а фотографии российских саперов, разминирующих Пальмиру, обошли мировые СМИ. Концерт классической музыки среди величественных античных колонн был талантливым пропагандистским ходом кремлевских пиарщиков.

После взятия Пальмиры открылась возможность наступления на сирийскую столицу «Исламского государства» – Ракку. Но успех так и не получил развития, а в декабре 2016 года «Исламское государство» вернуло Пальмиру под свой контроль.

III
ДЕЙР-ЭЛЬ-ЗОР

Дейр-эль-Зор попадает в новостные лены гораздо реже, чем Алеппо или Пальмира, но это тоже очень важный очаг сирийской войны. Это город, расположенный далеко в восточной части Сирии, которая уже давно прочно контролируется «Исламским государством». На сотни километров пустыни не встретишь ни правительственного солдата, ни бойца умеренной оппозиции. Восточная Сирия – глубокий тыл «халифата». И среди обширных пространств «Исламского государства» уже несколько лет сохраняется небольшой островок сопротивления под красно-бело-черным правительственным флагом – Дейр-эль-Зор. Это как если бы Брестская крепость продолжала сопротивляться в 1942 году, когда немцы были уже на берегу Волги.

Длительности сопротивления гарнизона Дейр-эл-Зора способствовало то, что в его районе находится аэродром, по которому правительство осуществляло снабжение своих блокированных сил. Но уже в сентябре 2016 года боевики ИГИЛ продвинулись вперед настолько, что получили возможность обстреливать взлетно-посадочные полосы.

Важность сопротивления Дейр-эль-Зора в том, что город оттягивает на себя тысячи боевиков «халифата» и серьезно затрудняет коммуникацию между сирийской и иракской частями «Исламского государства».

***

Из ежегодного доклада Stockholm International Peace Research Institute (SIPRI, стокгольмского международного института исследования проблем мира)

…Первое значимое прекращение огня и отход российских войск из восточной Украины в сентябре 2015 совпали с интервенцией России в Сирию. Однако, несмотря на достигнутое соглашение “Минск II” в конце 2015 года, перспективы воцарения мира на Украине и восстановления отношений с Россией остались неопределенными…

…Сирия, разоряемая гражданской войной с 2012 года, стала также полем боя для соревнующихся внешних игроков.

В 2015 году все более напористые вмешательства и контрвмешательства внешних игроков, выступающих от лица государственных и негосударственных сил Сирии, привели к драматической эскалации конфликта…

…Переговоры о политическом урегулировании конфликта стали еще одной площадкой, на которой соревновались внешние игроки. Российское военное вмешательство в сентябре 2015 года на стороне сирийского правительства стало главной поворотной точкой в конфликте, но, кажется, оно вряд ли приведет к окончательной военной победе или к политическому урегулированию и стабилизации. В действительности, это может направить сирийский конфликт по новым, непредсказуемым направлениям.

Роман Попков

Источник: Открытая Россия

klausau.com
  • sabrhamovich5

    После прочтения остается четкое впечатление, с ИГИЛ и исламистами собственно воюет только Россия, хотя безусловно автор то хотел создать явно другое впечатление. Но увы, даже жонглирование фактами не меняет общей картины, кроме России реальной борьбы с действительной угрозой мировой цивилизации никто не ведет.

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

Евгений Киселев: А теперь — третья мировая?

Кремль, судя по всему, всерьез рассматривает сценарий военного конфликта с Западом и, с высокой долей вероятности, может развязать этот конфликт в Прибалтике. Я прихожу к этому крайне тревожному выводу после нескольких очевидных сигналов опасности, поступивших буквально в последние дни. Прежде всего, я имею в
подробнее

Юрий Гиммельфарб: Деволюция или будущее неандертальцев

Ваш покорный слуга уже не раз и не два писал о том, что современное российское население, мягко говоря, неадекватно. Ранее я приводил многочисленные факты того, как действует «останкинская телеигла» на психическое здоровье… Но в данной ситуации вынужден констатировать, что мы подошли к той исторической развилке, за
подробнее

Пространства Четвертой мировой

Из цикла «Информационная война. Механизм» О развязанной Путиным против Запада информационной войне — компоненте военной доктрины России ─ сказано предостаточно. Такой ее воспринял Запад, признавший ее колоссальную угрозу, разрушительную силу, значительно превосходящую военную, именно так ее определи выступавший
подробнее