Объявления: 877-459-0909
Реклама: 877-702-0220  
Вход Регистрация
Раскрыть 
  Расширенный 
 

Ирина Акс: Мы, тупые американцы...

akc

Я, как, наверное, любой человек, переехавший из одного места в другое, прошла три стадии «вживания» в новое пространство. Первая – это удивление и внутреннее (ничего не поделаешь!) отторжение, вторая – ворчливое принятие «правил игры» и третья – это когда все становится своим, и ты вполне органично начинаешь подтрунивать-подшучивать над СВОЕЙ уже жизнью – по праву «своего». Люди, находящиеся «снаружи» или «на первой стадии», с трудом улавливают это принципиальное отличие людей «с третьей ступеньки». А ведь мы, вросшие душой в новую землю – это совсем не те, кто смотрит снаружи или пока психологически остались прежними! По-моему, сильнее всего это чувство своей земли выражено у израильтян, причем независимо от национальной принадлежности, религиозности или стажа проживания на новом месте. Лучше всего сформулировано это в стихотворении Михаила Фельдмана «Люблю я родину свою...» (кто не читал – разыщите и прочтите! Замечательные стихи) – так вот, последняя строфа звучит так: «Люблю я родину, и всё! / Люблю безудержно и рьяно. /Люблю за то, люблю за сё, /Но большей частью – несмотря на...» Вот это замечательно «несмотря на» и подтверждает, что москвич Михаил Фельдман не просто называет, а ощущает своей страной – Израиль.

Прожив 15 лет в Нью-Йорке и пройдя последовательно все три вышеназванные стадии, я теперь со знанием дела могу что-то сказать о нас, американцах в первом поколении, ньюйоркцах русского происхождения.

Во-первых, мы все – разные. Республиканцы или демократы, умеренно (или неумеренно) религиозные или атеисты, трудоголики или гедонисты, примерные мужья или беспримерные не-скажу-кто, мы все объединены одним-единственным общим признаком: полнейшим отсутствием «общих признаков». Пройдя в первые иммигрантские годы местные «университеты» и честно выслушав-усвоив разнообразные наставления, мы в конце концов позволили себе наплевать на все эти «инструкции». Мы на практике реализовали то, ради чего, собственно, и прилетели на этот берег: не стесняемся быть самими собой и устраивать свою личную жизнь по своему личному вкусу. Кому нравятся супер-навороченные машины – ездят на супер-машинах, а кому это не доставляет удовольствия – избавляются от машины и ездят на метро, в случае необходимости пользуясь системой zip-car или вообще нанимая такси; любители оперы ходят по выходным в оперу, а любители ресторанов – в рестораны; одни едут в отпуск в Европу, а другие – в горы Поконо с палаткой... Но главное – мы не делаем того, что нам не хочется, во имя «статуса», потому что «можем себе позволить», или чтоб быть «не хуже людей». Такое еще случается с теми, кто не до конца адаптировался и пребывает пока на первой или второй «ступеньке», но к американцам-старожилам это «лопни, но держи фасон» уже давно не относится: По большому счету именно это и есть свобода,  правда?

Во-вторых, дальше я буду говорить – не «МЫ», а «Я». Потому что главное, что со мною произошло – я стала повышенно осторожна с местоимениями множественного числа. Фразы, начинающиеся словами  «у них принято», «для наших характерно» –  либо окажутся расхожей пошлостью («у американцев принято принимать душ, а не благоухать на весь вагон»), либо это будет какая-нибудь несусветная чушь, весьма далекая от истины.

Итак, что же изменилось ВО МНЕ за эти 15 лет? Думаю, что-то при переезде на этот берег изменилось в каждом из нас, и все мы нынешние отличаемся от себя прежних, но я-то могу судить только о себе. Вот две главных «американских черты», которые появились у меня.

Первая – та самая внутренняя свобода, независимость от любых «высоких стандартов». Не вызов, не эпатаж (ах, у вас тут дресс-код? назло приду в драных джинсах!) – а вот именно свобода. Я ни полшага не сделаю ради того, чтоб «соответствовать критериям» – будь то покупка «имиджевой» вещи или поездка в «пафосное» место, и не стану никому объяснять, почему я – не совсем такая, как им кажется, и совсем не такая, какой «должна быть». Жизнь слишком коротка, чтоб тратить ее на подобную ерунду – и в Нью-Йорке довольно легко следовать этому банальному правилу.

Второе: я стала законопослушна, меня не раздражает необходимость соблюдать какие-то общие правила, я не ищу способа их обойти или нарушить «из принципа». Конечно, если в жаркий день я поздновато приехала после работы на пляж, спасатели уже ушли и парковая полиция гонит всех из воды – я, каюсь, все равно дождусь, когда «зеленый человечек» отвернется, и окунусь, но вообще-то я стараюсь так планировать свою жизнь, чтоб оставаться в рамках закона. Если вижу табличку «после этой точки – проход только для членов клуба» – действительно дальше не пойду, хотя охранников нет и никто не следит. И когда я натыкаюсь на очередной российский закон, обязывающий меня срочно сообщить куда-то (неясно куда и как) о наличии американского гражданства, или отчитаться перед российской налоговой о движении средств на американских банковских счетах – я и правда задумываюсь в первый момент, как же (чисто технически) мне это выполнить? Правда, через минуту уже вспоминаю, что в этом «правовом поле» я – россиянка, а еще Салтыков-Щедрин подметил, что суровость российских законов компенсируется необязательностью их выполнения. Но ведь раньше у меня бы и мысли такой дурной не возникло – подобные законы выполнять, а только и исключительно – как их обойти!

Забавно, что вот это мое уже «западное» отношение к правилам привело к тому, что я перестала воспринимать некоторые российские анекдоты, а особенно – смешные истории из жизни. Помню, прочитала где-то забавную историю: молодой банкир ехал по Москве со всем своим кортежем, его «нахально» обогнала какая-то одинокая БМВ. Банкир обиделся, БМВ догнали-остановили и побили битами (заодно и водителя) – а побитый оказался голландцем и вообще «зятем Путина». У банкира сразу нашли наркотики, оружие, коррупционные бизнес-схемы и что-то еще. Замелькали заголовки: «Зять Путина избит на Рублевке. Обидчик - банкир, сын генерала ГРУ, потерял весь бизнес и ждет 10 лет тюрьмы». И – море ехидных комментариев: «ага, нарвался! Поделом банкиру! Пусть они все знают: можно нарваться на шишку покрупнее тебя!» А у меня, помню, это такую тоску вызывало: ну что, блин, за страна, где машину, обогнавшую какой-то явно незаконный «кортеж», колотят битами – а население ликует, что у побитого оказались «козыри старше»... никакой у меня радости не было от восторжествовавшей «справедливости», да и какая уж там справедливость... Помню, меня еще в детстве смущали такие «святочные истории», как стишок Твардовского «Ленин и печник» (1940 г.) или же «Мистер Твистер» Маршака (1933 г.). В первом стишке простой печник шуганул Ленина, нарушившего правило «по газонам не ходить», и надо же – ничего ему за это не было, не расстреляли, разве что заставили бесплатно печку у Ленина починить. Ну очень умилительно (как в детском анекдоте про доброго дедушку Ленина: мог ведь и ножичком по горлышку). А в «Мистере Твистере» главный герой – американский расист – нахамил швейцару в гостинице, и тот в темпе обзвонил по телефону все отели города: «Два,   Сорок два,   Сорок восемь,   «Астория»!/   Можно ли   Вызвать   Швейцара    Григория?/   Слушай, Григорий,   Наверно, сейчас/   К вам на моторе  / Приедут от нас / Трое   Туристов  / По имени Твистер,  / Это отчаянные   Скандалисты. /  Ты говори им, /  Что нет номеров. /  Понял, Григорий? /  Так будь же здоров!»   В итоге невежливый миллионер ночует «на коврике в прихожей», к великой радости советского читателя. Вряд ли всё это можно доходчиво перевести на английский...

В общем, приходится констатировать:  я окончательно стала американкой, которой понятен нехитрый юмор Сайнфилда и Мистера Бина, и более того – я стала «тупой американкой». Я не смеюсь над шутками Задорнова и иже с ним, не возмущаюсь бредовыми нью-йоркскими зарисовками Арбатовой: ну, бывают и такие люди, в мире вообще много странного...

Where are you from? – From New York. Да, иногда я еще добавляю «originally from St. Petersburg, Russia». Но уже не всегда...

 
 
 

Похожие новости


Газета «7 Дней» выходит в Чикаго с 1995 года. Русские в Америке, мнение американцев о России, взгляд на Россию из-за рубежа — основные темы издания. Старейшее русскоязычное СМИ в Чикаго. «7 Дней» это политические обзоры, колонки аналитиков и удобный сервис для тех, кто ищет работу в Чикаго или заработки в США. Американцы о России по-русски!

Подписка на рассылку

Получать новости на почту