Объявления: 877-459-0909
Реклама: 877-702-0220  
Вход Регистрация
Раскрыть 
  Расширенный 
 

Лев Рубинштейн: Искусство из-за спины

10/03/2016 TheDigest
blood-site

Не скажу, к сожалению, ничего нового, если напомню о том, что видят и слышат более или менее все. Но все же напомню о том, что в последнее время все чаще и чаще в пространство современной культуры вторгаются — и уже не «медийно», а вполне буквально, физически — различные «одинаковые с лица», но по-разному декорированные персонажи, позиционирующие себя как «представителей православно-патриотической общественности» или еще какой-нибудь «общественности» сходного типа.

То обольют кого-нибудь или что-нибудь пахучими или пачкающими веществами, то перегородят вход в галерею, в театр, в музей, то затеют драку, то покричат что-нибудь, то попортят предметы искусства и непременно пообещают «прийти еще».

Совсем недавно парой-тройкой подобных визитов был удостоен Сахаровский центр, где проходит очередная фотовыставка. Всего лишь фотовыставка, где среди прочего были выставлены и фото-свидетельства о трагических событиях на востоке Украины. Эти-то свидетельства и стали главным раздражителем.

На второй день выставки туда явились неизбежные, ставшие уже почти рутинными «казаки» и какие-то неуравновешенные депутаты с трехлитровой банкой томатного сока, который по их мнению должен был ярко олицетворять «кровь донбасских детей, убитых бандеровской хунтой».

А вот в первый день там появился один всего лишь человек, но зато — художник, и к тому же кандидат философских наук. К художнику-философу мы еще вернемся. Чуть позже.

Люди, которые помоложе, конечно, изумляются. Откуда, мол, в наше время и такое вдруг неприкрытое мракобесие и державное дикарство? Да все оттуда же. Никогда это никуда не девалось. Это было более или менее всегда. Ну, может быть, это было не так заметно в 90-е годы, когда всем, кроме самих художников, галеристов и арт-критиков, было, в общем, как-то не до искусства.

На моей памяти первым событием такого рода была ставшая знаменитой выставка в столичном Манеже в 1963-го году. Это были годы так называемой «оттепели», когда молодые художники вдруг почему-то решили, что настало их время. Эта история державного разгрома «абстракцистов-пидарасов», была описана в многочисленных мемуарах самих художников и свидетельствах их современников.

«Абстракцисты» на годы стали лакомой темой для целой армии резвых сатириков-юмористов и бравых «крокодильских» карикатуристов.

Уже в середине 70-х, сразу после знаменитой «бульдозерной выставки», мы с другом-художником шли по улице (тогда еще) Горького и увидели в большом окне какого-то художественного заведения целую серию сатирических агитплакатов, сопровожденных стихотворными комментариями. Среди прочих плакатов, бичующих американскую или израильскую военщину, наше внимание привлек один как раз «про искусство».

На плакате были изображены какие-то волосатые-бородатые истерики, колотящие палками по кастрюлям и ведрам. Поверх них было написано: «Какофоническая музыка». Рядом были нарисованы подвешенные вверх ногами к потолку неопрятного вида молодые люди (тоже, разумеется, бородатые), разбрызгивающие краски по валяющимся на полу холстам. Ну, и еще что-то не менее искрометное, вроде обезьяны за мольбертом или кошки, которую тянут за хвост, а она в ответ выдает «авангардную музыку».

Были там и стихи, которые я запомнил наизусть:

«Эта муть, родившаяся ТАМ,

Пробует просачиваться к НАМ.

Позаботимся ж о том, чтоб эта муть

Не нашла в искусстве нашем путь».

Правда, хорошие стихи? Не знаю, кому как, но лично мне нравятся.

Так что формула «чуждое нам искусство» не вчера родилась и, боюсь, не завтра умрет.

Впрочем, те времена, о которых я вспоминаю, были характерны тем, что эстетическое тогда воспринималось как идеологическое: «чуждой нам» была в основном форма.

Теперь – содержание. А точнее все то, что содержанием считают «они», то есть все те, кто склонен к погрому – хоть на словесном уровне, хоть на самом буквальном.

В отличие от погромщиков тех времен, когда «формальное» само по себе имело идеологическую, а то и политическую окраску и именно формы искусства считались «чуждыми нам», погромщики нынешних времен не слишком озабочены проблемами «формы». Более того, они с легкостью присваивают себе некоторые формы методы и жанры современного, «чуждого нам» искусства.

Вот и упомянутый в начале «художник», явившийся на фотовыставку, чтобы картинно и, как ему кажется, эффектно облить краской фотоработы и гордо удалиться, возможно думает, что он современный художник, выступивший в русле самого модного, громкого и социально заметного течения современного искусства, а именно акционизма.

Акционизм как тип художнического поведения существовал задолго до того, как появился сам этот термин. Фактом акционистского искусства стала, например, - хотя и задним числом – упомянутая уже «Бульдозерная выставка». Потому что акционизм – это такое искусство, в создании и бытовании которого участвует не только художник, но и полиция, прокуратура, суд, случайные прохожие и многочисленные, противоречащие друг другу комментаторы и свидетели.

Вот и этот человек или его защитники могут сказать и обязательно скажут, что вот вам, пожалуйста, акционизм. Именно акционизм, а вовсе не вандализм и не хулиганство. Какое хулиганство, вы что? Вы же вроде как современные люди. И если вы защищаете, например, Павленского, то зачем обвинять его?

«Акционизм это прямое политическое высказывание, говорите? Так и у него политическое высказывание. Такое уж прямое, что прямее некуда. Или вам по душе одно высказывание, и не нравится другое? Поэтому вы, значит, художники, а он, значит, вандал и дерьмо собачье?

Тот, кто дверь в конторе поджег, значит, художник, а он, патриотический и духовный художник и философский кандидат, дикарь и гопник? Двойные, значит, стандарты? Так и запишем».

Запишите, дорогие, запишите. Но потом непременно припишите то, что я сейчас вам расскажу.

Итак. Ни Павленский, ни Пусси-райот не действовали под прикрытием полиции и под информационным прикрытием государственных телеканалов. Потому что акционизм, как, кстати, и искусство вообще, — это сплошной риск.

Человек, считающий себя художником и при этом уверенный в безнаказанности своих «художеств», никакой, разумеется, не художник. И уж тем более не акционист. Именно потому что акционизм как особый вид художественной деятельности включает в себя в том числе и внутреннюю готовность к репрессивной реакции со стороны государства, общества или даже отдельно взятых агрессивных прохожих.

«А чего? – скажет кто-то, – Кто-то же что-то поджигает, вот и я чего-нибудь подожгу, сломаю, порву, испачкаю. И скажу, что это искусство».

«Поджигай, дорогой! – отвечу я ему, - Ломай, рви и пачкай. Но только лишь в том случае, если ты внутренне готов схлопотать за это в лучшем случае по морде, а в худшем – получить тюремный срок или многотысячный штраф».

Во дворе времен моего детства мальчишки пулялись снежками, камешками и кусками асфальта. Много чем пулялись. Иногда попадали в окна первых этажей. И, если были пойманы, получали за это вполне заслуженно. Более или менее все там пулялись, все размахивали палками, все подставляли друг другу подножки и пихали друг друга в сугроб. Выделялся из всех нас лишь один, который делал все то же самое, но из-за спины папаши-милиционера. Такой вот был у него «акционизм». Как мы к нему относились?

Среди прочих неразрешимых вопросов многих мучают такие, например: «Почему определенного рода люди предпочитают сражаться с картинками, а не с тем, что на картинках изображено?», «Почему означающее для них куда реальнее, а потому и опаснее, чем означаемое?» или «Почему реальные истории про педофилов или насильников оставляют их более или менее равнодушными, а вот фотографии с неодетыми мальчиками на пляже вызывает неконтролироуемую ярость?» Можно, конечно, предположить, что дело в том, что никакая педофилия и никакое насилие их не волнуют сами по себе, а возбуждают их лишь изображения и описания того и другого, потому что они сами по сути своей педофилы и насильники. Но дело не только в этом. Неискоренимая привычка подменять зыбкую и ускользающую реальность ее символами и изображениями имеет давнюю, уходящую корнями бог знает куда, историю. Именно эта, с позволения сказать, традиция легла в свое время в основу концептуального искусства 70-х – 80-х годов. Вопрос, впрочем, остался.

Другой, не менее мучительный вопрос — откуда берется столь глубинная и столь иррациональная ненависть? Ненависть к веселью, к легкости, к открытости, к улыбчивому выражению лица, к доверительной интонации, к вольной походке, к рефлексии, к самоиронии, к стремлению понять другого и другое, к свободе, к современности вообще?

Откуда столь властная потребность заставить свободных современных людей жить по их правилам – насупить брови, сомкнуть челюсти, подозрительно поглядывать друг на друга, не разжимать кулаков, разглядеть в самой свободе соблазн и опасность?

Позволим или не позволим? Это еще один вопрос. И, возможно, самый главный.

Лев Рубинштейн

Источник: InLiberty

 
 
 

Похожие новости


Газета «7 Дней» выходит в Чикаго с 1995 года. Русские в Америке, мнение американцев о России, взгляд на Россию из-за рубежа — основные темы издания. Старейшее русскоязычное СМИ в Чикаго. «7 Дней» это политические обзоры, колонки аналитиков и удобный сервис для тех, кто ищет работу в Чикаго или заработки в США. Американцы о России по-русски!

Подписка на рассылку

Получать новости на почту