Объявления: 877-459-0909
Реклама: 877-702-0220  
Вход Регистрация
Раскрыть 
  Расширенный 
 

Владимир Рабинович: Чтобы рассказать всю жизнь

02/12/2020 7 Дней
Владимир Рабинович: Чтобы рассказать всю жизнь

Владимир Рабинович: Чтобы рассказать всю жизнь

На вид ему было лет около восьмидесяти – высокий худой старик. Он никак не мог справиться с дверью на пружине. В магазине было пусто. Я вышел из-за прилавка, открыл и придержал дверь. Он схватился, как утопающий, за мое плечо, сказал: «Сейчас» и закрыл глаза. Так мы простояли минуту. Из забытья его вывели два поезда. Один вышел от станции Кони-Айленд, второй - от Кропси Авеню, навстречу друг другу, и встретились по расписанию на металлической эстакаде над нашим магазином. Он открыл глаза и спросил у меня: «Как тебя зовут, мальчик?» Отвечать не имело смысла, он бы меня не услышал. Когда рев, скрежет и грохот сабвея утихли, он сказал: «Меня зовут Изя», - пожал мой локоть и добавил:

- Очень приятно. Где у тебя можно лечь?

- Не знаю, - растерялся я, - у нас здесь магазин. Если вам плохо, я вызову эмёрдженси.

Он лег в проходе и сказал:

- Не нужно никого беспокоить. У меня так бывает, мне нужно пять минут полежать.

И в самом деле, через несколько минут он открыл глаза и спросил у меня:

- Сколько стоит переписать эту... – он покрутил пальцем.

- Кассету? - подсказал я.

Он кивнул головой

- Десять долларов в час.

- Ты не понял меня, - сказал он с раздражением, - я не спрашиваю в час, я хочу знать, сколько будет переписать кассету.

- Мне нужно знать, сколько там времени, - сказал я.

- Много, сказал он. Сколько нужно времени, чтобы записать мою жизнь? У меня таких денег нет.

- Послушайте, - сказал я умоляюще, - давайте переберемся в другое место, мы здесь мешаем.

- Я знаю, что всем мешаю, - сказал он, - всем надоедаю. Он протянул руку, чтобы я помог ему подняться, и спросил с иронией:

- Ты согласишься послушать меня бесплатно?

Я усадил его на ящик с книгами:

- Хотите что-нибудь выпить?

- У тебя эта кока-кола есть? Люблю кока-колу.

- Могу сходить в гроссери напротив.

- Сиди уже, - он махнул рукой. - Это все твое? - он обвел взглядом магазин.

- Мое.

- Молодец. Ты не жадный? Быть жадным - плохо.

- Я не жадный, но у меня много расходов.

Он остановил жестом мои возражения и сказал:

- Я расскажу тебе историю. Не бойся, это короткая история. Не про тебя будет сказано, жадность губит человека.

Когда началась война, мы с мамой жили на улице Обойной в Минске. Пришли немцы и сказали всем евреям собраться в гетто. Нам даже не нужно было никуда переезжать.

Это неправда, что из гетто нельзя было удрать. Я, пятнадцатилетний пацан, был вором, уличной шпаной, носил в кармане нож, отлично знал весь район и запросто мог убежать в любой момент. Но куда? Никто бы нас к себе не взял. Немцы пришли навсегда.

У нас в доме поселились родственники моей мамы. Это были богатые евреи. И умные. Они сразу поняли, что немцы всех убьют.

Однажды эти родственники позвали меня на свою половину дома, накормили и сказали, чтобы я уходил из гетто и взял с собой их сына - моего двоюродного брата Фиму. Какой-то беларус, он жил на окраине города, согласился нас спрятать. Фима был старше меня на год, но полный шлимазл. Один он бы пропал, и его мать решила, что мы должны бежать вдвоем.

Из тайника для Фимы взяли теплую одежду и хорошие новые ботинки, а мне дали шапку. Когда мы прощались, Фимина мама целовала нас и плакала, а моя ничего не говорила, лежала лицом к стене на грязной постели. Она потеряла волю к жизни и сделалась ко всему равнодушной. Мне вручили спрятанные в картофелину две царские золотые десятки и сказали, чтобы я отдал их хозяину, который согласился нас принять.

В сорок первом году ноябрь был очень холодный. Хозяин в дом нас не пустил, а поселил в пуне, в таком сарае, где держал овец. Чтобы было теплее, я догадался спать с овцами и показал, как это делать, Фиме. Нас кормили один раз в день, совсем не кошером, но все равно это было лучше, чем в гетто. Мы брали сколько хотели картошки, варили и пекли, и никогда не были голодными.

Хозяину я отдал одну монету, а вторую держал на всякий случай.

У хозяина был сын, мой ровесник. Обычно он был занят домашней работой. Эти беларусы очень много и тяжело работали, вся семья. Если у него получался свободный час, хозяйский сын приходил к нам. Ему было интересно с нами. Его отец не возражал, даже захотел, чтобы мы научили сына играть в шахматы. Он шутил, если немцы всех ж*дов изведут, то беларусам не на кого будет рассчитывать и нужно самим становиться умными. Он расспросил нас, какими должны быть шахматные фигуры, вырезал что-то похожее, сделал доску и вытравил клетки. Я плохо играю в шахматы. И этот беларуский пацан, а он оказался очень способным, скоро стал у меня выигрывать, но у Фимы, конечно, выиграть не мог, потому что Фима был шахматный гений.

Я сказал Фиме, что не нужно ссориться, что он должен иногда проигрывать, но Фима, этот пентюх, был злой на всех гоев и не соглашался. Он еще и дразнил хозяйского пацана, издевался над ним, и однажды сказал, что просто так играть не будет, а только на интерес. И хозяйский сын стал носить нам в хлев, и проигрывал, яйца, сметану и масло, а однажды принес самогон. Самогон Фиме очень понравился.

Когда Фима напился в первый раз, то стал говорить всякую чушь, и хозяйский сын смеялся, но выиграть у Фимы все равно не мог. Они ненавидели друг друга и все время играли, а со мной вообще уже играть не хотели. Я понял, что ничем хорошим это не кончится.

Как раз на октябрьские праздники выпало много снега, работы у хозяйского сына стало мало и он проводил целые дни с нами в хлеву. Они пили с Фимой самогон, играли в шахматы и ругались. Как-то пришел в хлев хозяин, на наших глазах зарезал овцу, и Фиме стало плохо. А хозяин сказал, что немцы стали возить ж*дов в Тростенец и стрелять. Он знает, его сын крадет для нас еду и самогон, и еще, немцы стали искать по дворам, и намекнул, чтобы мы смотрели себе другое место.

Тогда Фима стал плакать и кричать: «Куда мы пойдем?» Я сказал, что пойдем к партизанам. А хозяин засмеялся и сказал, что в партизанский отряд таких никто не возьмет, тем более без оружия.

В тот вечер Фима с хозяйским сыном особенно разошлись. Хозяйский сын сказал, что Фима играет в шахматы по-ж*довски, что сметаны и яиц больше не будет, он принесет жареной баранины, а что ставит против мяса Фима. Фима сказал, что ставит свои ботинки. Они сели играть, и Фима проиграл. После чего случилась трагедия.

Фима был пьяный и не хотел снимать ботинки, а когда хозяйский сын попытался снять сам, ударил его ногой. Тогда хозяйский сын достал из кармана револьвер и выстрелил Фиме в голову. В револьвере был только один патрон. Когда я увидел, что этот гоим убил моего брата, то ударил его ножом в шею, и он быстро умер. Я собрался и ушел. Оружие у меня уже было.

Ты спросишь: Какая мораль, в этой истории? Не нужно было Фиме дразнить хозяйского сына, а если проиграл, отдать ботинки.

Он прикрыл веки и замолчал.

- Устал, - сказал он. - Возьми у меня в кармане. Представляешь, приехала целая бригада ко мне на квартиру, поставили свет в глаза, включили камеру и говорят: расскажи свою жизнь. Я им объясняю, чтобы рассказать всю мою жизнь, нужна еще одна жизнь.

Я вытащил у него из кармана пластиковую коробку. В коробке лежала трехчасовая VHS кассета. На кассете была надпись: «Steven Spielberg Film and Video Archive Holocaust History».

 
 
 

Похожие новости


Газета «7 Дней» выходит в Чикаго с 1995 года. Русские в Америке, мнение американцев о России, взгляд на Россию из-за рубежа — основные темы издания. Старейшее русскоязычное СМИ в Чикаго. «7 Дней» это политические обзоры, колонки аналитиков и удобный сервис для тех, кто ищет работу в Чикаго или заработки в США. Американцы о России по-русски!

Подписка на рассылку

Получать новости на почту