![portnikov-1](/uploads/2016/12/portnikov-1-1140x400.jpg)
В воскресенье вечером многие европейцы – и не только они – вздохнули с облегчением. Кандидату ультраправой Партии Свободы Норберту Хоферу не удалось стать новым президентом Австрии. И хотя пост президента – чисто символическая должность для Австрии, само избрание Хофера стало бы символичным для современной Европы. Тем более, что говорить об окончании опасности как таковой я бы не стал. За Хофера проголосовала почти половина австрийских избирателей, а это гарантирует его партии успех на будущих парламентских выборах. Поскольку второй тур президентских выборов в Австрии проводился повторно, многие уже успели забыть, что представители традиционных политических партий этой страны – социал-демократы и консерваторы – вообще не добрались до второго тура голосования. Александр ван дер Беллен, бывший лидер австрийских «зеленых», вызывал такой энтузиазм у избирателей просто потому, что имел шанс остановить Хофера. И остановил.
Но давайте разберемся, а почему вообще австрийские ультраправые пользуются такой популярностью в стране. Объяснение, что в Австрии мы просто имеем дело с тенденцией, которая сейчас наблюдается во всей остальной Европе и на Западе в целом, не очень помогает. Дело в том, что Партия Свободы – это не просто ультраправая партия. Это партия, многие лидеры и активисты которой известны своими симпатиями – это мягко говоря – к эпохе Рейха, откровенно ксенофобскими и антисемитскими высказываниями, участием в «ролевых играх», имитирующих времена Рейха. Поэтому речь идет не просто о каких-то националистах и антиглобалистах. Речь идет о людях, которые готовы к ревизии австрийской истории. Представить себе нечто подобное в соседней Германии совершенно невозможно.
Для того чтобы понять, почему так происходит, необходимо вспомнить о нескольких важных фактах истории Австрийской Республики.
Первый из этих фактов – то, что после Первой мировой войны победители не дали новой Австрии объединиться с новой Германией. И в результате общество вплоть до аншлюса было расколото на сторонников и противников такого объединения.
Второй факт – это то, что Гитлер вовсе не уничтожил австрийскую демократию. На момент аншлюса никакой демократии в Австрии не было и в помине. В стране был установлен фашистский режим итальянского образца, который активно боролся за власть с конкурентами – в том числе, разумеется, и с национал-социалистами, сторонниками и наемниками Гитлера. Аншлюс – это была смена фашистского режима на национал-социалистический. Последний довоенный канцлер Австрии Артур Зейсс-Инкварт, который окончил свои на эшафоте в Нюрнберге, вступил в НСДАП только 13 марта 1938 года, то есть уже после оккупации страны. Между прочим, последними словами Зейсс-Инкварта были «я верю в Германию». Не в Австрию.
Третий факт – это то, что аншлюс был с восторгом воспринят австрийским обществом – такого воодушевления не ожидал сам фюрер, который принял решение о ликвидации Австрийской Республики как таковой буквально по дороге в Вену. С этого момента австрийцы – активные участники строительства нового Рейха и соучастники всех его злодеяний.
Четвертый факт – что после краха Рейха австрийская государственность была восстановлена и, несмотря на то, что Австрия формально разделила с Германией ответственность за последствия второй мировой войны, в ее обществе сформировалось устойчивое представление о стране как о жертве гитлеризма. И в результате – та «работа над ошибками», которая была проведена в Германии, в Австрии имела скорее формальный характер.
И пятый факт – что традиция авторитаризма в австрийской политической жизни может апеллировать не только к национал-социализму, но и к временам австрийского фашизма, к режиму канцлеров Дольфуса и Шушнига, оказавшихся в результате еще и иконами борьбы за независимость – первый был убит национал-социалистами, второй отправлен ими в концлагерь.
А общество, которое не смогло проделать работу над ошибками, может быть вполне подвластно любой новой авторитарной идеологии – ну и ревизии истории заодно.
«Первый звоночек» прозвучал в Австрии в 1986 году, во время предвыборной президентской кампании. Американский историк Роберт Герштейн обнародовал документы, которые свидетельствовали, что один из кандидатов в президенты, бывший генеральный секретарь ООН Курт Вальдхайм скрывал свое нацистское прошлое. Тем не менее, Вальдхайм был избран главой государства – хотя и подвергся на этом посту обструкции со стороны целого ряда ведущих государств мира.
Второй звонок – это коалиция консерваторов и ультраправых в феврале 2000 года. Тогда вхождение в австрийский кабинет соратников Йорга Хайдера, по сути, создавшего современную партию Свободы, вызвало энергичный протест в ЕС и даже введение санкций против Австрии. Но коалиционное правительство работало, приучая австрийцев к мысли о том, что в ультраправых нет ничего ужасающего, они – такие же политики, как и все остальные. И что Хайдер, заявлявший о том, что солдаты Рейха «во время войны выполняли свой долг перед родиной. А что касается военных преступлений, которые совершали обе стороны, то не стоит накидываться только на немецких солдат» - такой же «тяжеловес», как тогдашний канцлер Шюссель.
И вот сейчас – как раз третий звонок. Президентские выборы, которые чуть было не завершились победой Хофера. И возможный успех Австрийской партии свободы на парламентских выборах.
При этом весьма показательно, что ведущие российские СМИ, известные своим подчеркнутым «антифашизмом», демонстративно сочувствовали Хоферу. И это при том, что новый президент Австрии Александр ван дер Беллен имеет русские корни, его отец уехал из Пскова в тогда еще свободную Эстонию (а затем в Австрию) только после Октябрьского переворота.
Но меня не очень удивляет это сочувствие. Нужно понимать, что поддержка Кремлем ультраправых и ультралевых радикалов в Европе, заигрывание с политическими кругами, обеляющими нацизм и фашизм – это естественное следствие того, что работа над ошибками не была проведена и в самой России. И в еще большей мере, чем в Австрии.
Национал-социализм в Германии и Австрии рухнул под ударами войск антигитлеровской коалиции. А коммунизм в России, по степени своего человеконенавистничества практически ничем не отличавшийся от нацизма, просто сгнил. При этом сама Россия, во-первых, остается страной потомков победителей в Гражданской войне, участников террора и репрессий. Во-вторых, в стране не проведена настоящая декоммунизация – хотя бы такая, как по соседству, в Украине. В-третьих, не запрещена и не объявлена преступной организацией Коммунистическая партия. В-четвертых, происходит ползучая реабилитация фигуры Иосифа Сталина. И в-пятых – нет никакого осознания ответственности граждан за совершенные преступления. Не коллективной ответственности, а ответственности самых обычных конкретных граждан, которые писали доносы, участвовали в «тройках», убивали, пытали, охраняли ГУЛАГ, участвовали в пропагандистской деятельности, целью которой было оболгать отдельных людей и даже целые народы – да мало ли какие преступления совершались в СССР в годы коммунистической диктатуры! Так что частное расследование, автор которого установил всех причастных к гибели собственного деда в 30-х годах прошлого века, воспринимается в России как самая настоящая сенсация. Хотя такими расследованиями должно было бы заниматься государство.
Именно поэтому Норберт Хофер и другие активисты Австрийской партии свободы воспринимаются в России с таким энтузиазмом. Они – свои, потому что им тоже не стыдно за прошлое и они не против сделать это прошлое настоящим.